Антисемит ненавидит еврея ровно до того момента, пока еврей ему не нужен.
А потом — тишина. Голова опускается. Голос становится вежливым. Идеология складывается, как мокрый картон.

Антисемитизм — это не убеждение и не мировоззрение. Это временное удобство. Его можно позволить себе, пока ты здоров, пока деньги лежат на счетах, пока налоговая не стучит в дверь, а прокурор не раскладывает твою биографию по папкам с пометкой sealed. Антисемитизм — роскошь для тех, кому ещё не больно.

Николас Мадуро долго жил в этом комфорте. Боливарианская риторика, плевки в сторону Израиля, рассказы про «сионизм» и «империализм» — всё шло по классической методичке диктатора, у которого есть нефть, охрана и микрофон. Народ ел из мусорных баков, инфляция жрала страну заживо, но враг всегда был под рукой: еврей, Америка, мировой заговор. Удобно. Дёшево. Работает на толпу.

Но революция — вещь временная.
А уголовное дело — нет.

Когда лозунги заканчиваются, начинаются адвокаты. И тут важно зафиксировать один момент, который особенно бесит всех профессиональных ненавистников: фирма, которую нанял Мадуро, — еврейская. И сам Барри Поллак — еврей. Не из карикатуры, не из конспирологических бредней, а реальный профессионал: элитное образование, федеральные суды, международные дела, экстрадиции, санкции.

«Harris St. Laurent & Wechsler» — это не офис, это мавзолей чужих грехов. Дубовые панели там впитали столько преступлений, что если их поджечь, дым пойдёт чёрный, как венесуэльская нефть. Час работы стоит больше, чем средний венесуэлец зарабатывает за годы — если вообще зарабатывает, а не стоит в очереди за рисом.

И вот тут антисемитизм умирает мгновенно.
Без споров. Без истерик. Без принципов.

Потому что ненависть к евреям прекрасно работает в абстракции, но абсолютно бесполезна в реальности. В реальности, когда речь идёт о свободе, здоровье, деньгах или времени, люди идут не к идеологам, а к тем, кто умеет чинить сломанное.

Лучший уголовный адвокат — еврей.
Лучший налоговый консультант — еврей.
Лучший бухгалтер — еврей.
Лучший врач — еврей.
Ювелир — еврей.
Часовщик — еврей.
Портной — еврей.
Сапожник — еврей.
Зубник — еврей.

Не потому что «заговор», а потому что столетиями у евреев не было права на ошибку. Народ, которого выдавливали из земли, армии и власти, был вынужден стать мастером результата. Не лозунга. Не позы. А конкретного дела. Потому что ошибка стоила не репутации — жизни.

Поэтому антисемитизм так живуч в мире речей — и так быстро дохнет в мире фактов.

История повторяется снова и снова.
Ясир Арафат десятилетиями строил карьеру на демонизации Израиля — лечиться поехал во Францию, к врачу еврею.
Иранские аятоллы орут «смерть Израилю» — но детей учат в США, лечатся в Европе и защищают активы через еврейских юристов.
Арабские монархи публично клеймят «сионизм» — но при серьёзных диагнозах ищут израильских специалистов, пусть и тайно, самолётами без опознавательных знаков.

Потому что когда припечёт, не до идеологии.
Когда припечёт, ищут тех, кто умеет спасать.

Мадуро здесь не исключение. Он не особый случай. Он — типовой антисемит, пойманный на реальности. Пока у него были дворцы и охрана — он плевал. Как только появился риск пожизненного заключения — он пополз. Не к народу. Не к товарищам. К евреям.

И я искренне надеюсь, что Барри Поллак и его фирма опустошат его счета до последнего цента. Не из мести. Из исторической иронии. Потому что нет более точного приговора для антисемита, чем момент, когда его жизнь, свобода и будущее полностью зависят от тех, кого он привык презирать.

Антисемитизм заканчивается там же, где начинается настоящая боль.
И это — самый честный тест на подлинность любых «убеждений».